В последнее время ряд активистов пытается убедить нас в том, что повышение пенсионного возраста в России обязано подсказкам неких тайных западных «античеловеческих» структур. Впрочем дальше МВФ они предпочитают не идти – дескать данная структура ответственна за то, что пенсионный возраст повышают во всем мире. И, разумеется, никакой Путин тут устоять не может.

Правда, сложно сказать почему: в отличие от современной Украины или РФ образца 1995 года для современной РФ никакие «транши МВФ» не имеют серьезного значения. Так же как и для Германии или США – где идет практически такой же процесс в плане повышения пенсионного возраста.

Однако сторонников «внешнего управления» это не волнует – они считают, что внешние силы имеют какие-то волшебные механизмы принуждения «национальных элит» к своим решениям.

Вот еще пошла новая волна – откуда-то откопали «настоящего автора пенсионной реформы», некоего директора Научно-исследовательского финансового института Министерства финансов РФ Владимира Назарова. Ультралиберала 35 лет от роду, работавшего в Институте экономики переходного периода Егора Гайдара. И заявили: это и есть основной виновник. Дескать через таких Россией и управляют из-за рубежа – если не явно посредством приказов МВФ, то тайно, через «либеральную тусовку».

Но если честно, найти в РФ «специалиста по экономике» негайдаровского типа действительно тяжело И фраза «либеральный экономист» звучит сейчас как «масло масленое» – а значит, никто кроме ультралибералов «автором пенсионной реформы» быть не может.

То же самое можно сказать и про другие действия по «либерализации экономики» – то есть по демонтажу советских отголосков. Эта самая «либерализация» стоит как цель перед нашей властью с самого начала ее существования – с самого с 1991 года.

 

Впрочем с указанной заменой всегда были проблемы. В том смысле, что основная идеология постсоветского общества была основана на отрицании всего советского, на антисоветизме. Дескать «совок – дерьмо», и его надо ломать. Но о том, что должно прийти ему на смену, представления были самые общие и мало связанные с реальностью.

Скажем, мечталось, что социальное обеспечение будет у нас «как в Швеции» – в позднесоветское время популярным было понятие «шведский социализм». Но при этом «свобода предпринимательства» бралась из классической литературы XIX века – то есть из времен, когда рабочие получали столько денег, сколько им нужно было для того, чтобы не умереть с голоду. Ну, а о том, сколько и кому нужно платить за обеспечение тех благ, которые казались «естественными» – за образование и здравоохранение или за пенсионное обеспечение – мало кто вообще задумывался.

В результате «российские реформы» приняли причудливую форму, в которой соединялась попытка построения ультралиберальной экономики и сохранение старых советских подсистем. На самом же деле проводники всего этого основной своей задачей ставили нахождение во властной пирамиде и перемещение по ней на более высокий уровень.

Все это привело к тому, что все проекты реформ всегда оказывались основанными на «непопулярных мерах» – то есть на идее уменьшения количества благ для населения в пользу увеличения их для господствующих классов.

То есть в данной области даже слабого и опосредованного влияния народных масс не было, и воздействие классового устройства общества проявлялось в самом чистом виде. Поэтому удивляться тому, какой вышла «пенсионная реформа», было бы смешно – тут если и есть влияние МВФ, то опосредованное, связанное с сформировавшейся в 1990 годах особой средой «академических экономистов». И ключевым во всем этом является не то, какой является эта самая «реформа» – а то, что для ее осуществления наконец-то появилась реальная возможность. То есть указанное «людоедство академистов» наконец-то оказалось воспринято теми управленцами, которые ранее старались ее не затрагивать.

 

Это говорит о том, что десоветизация мира выходит на новый уровень. В том смысле, что советские подсистемы уже не могут существовать в нынешних условиях – и требуется создание подсистем новых. Которые, как сказано выше, не могут не быть «людоедскими». И если даже «национальный лидер» и решит выступить против – он сможет только смягчить и задержать данный процесс, но не отменить его.

В результате общество неминуемо приближается к тому идеалу, который оно выбрало, отрицая СССР. (Причем это касается не только РФ и постсоветского пространства, но и всего мира.) И не важно, что за этим отрицанием не стояло никакого «позитивного проекта» – в смысле осознанного образа будущего.

Впрочем нет, конечно же, важно, поскольку этот факт не только заставил выбрать ультралиберализм как наиболее антисоветское представление в качестве основного направления проектирования, но и привело к повышению роли чисто хаотических стратегий. Дескать доступны любые пути, и пусть жизнь сама отберет самое лучшее.

Она и отобрала самое лучшее… Что очень хорошо можно увидеть сейчас, когда «наши» олигархи вынуждены собирать манатки и искать, куда бы свалить из еще недавно казавшейся столь гостеприимной Европы.

А ведь какая блистательная была перспектива: интеграция в «западный мир», встраивание в систему древних родов и вековых традиций, «Европа от Бреста до Камчатки» и т.д. Ведь это выгодно всем, не так ли? Однако реальность оказалась совершенно противоположной – не только конструкт «Большой Европы» оказался мертворожденным, но даже сама система «глобализованного мира» давно уже трещит по швам. Поскольку она – вовсе не «нормальный итог мирового развития», а аномальным состоянием, связанным с наличием того самого «совка», который так принято ненавидеть в «приличном обществе».

А средства-то, причем колоссальные, потрачены на эту интеграцию – и они даже не сводятся к тем сотням миллиардов долларов, что были вывезены из страны, поскольку количество общественных потерь на порядки больше. (Впрочем, чтобы не обидно было, это касается не только РФ – на том же Западе «ставки на глобализацию» были еще больше.)

 

В любом случае оказывается, что через отрицание СССР все имеющиеся на Земле социумы получили невероятное количество проблем – по сравнению с которыми все беды «советизированного мира» выглядят детскими игрушками. А значит, переводить стрелки на МВФ или еще на что-то тут было бы смешно: «депенсионизация» вытекает из десоветизации настолько однозначно, что скорее странным выглядит ее затягивание по отношению к «началу реформ».

Еще раз скажу: даже если Путин и тормознет реформу, это не значит, что она не будет проведена. Более того – это не значит, что по мере десоветизации не появятся еще более людоедские ее варианты, вплоть до возвращения к «цивилизационной норме классового общества», при которой каждый должен заботится о себе сам.

Впрочем чтобы не пугать людей окончательно, надо сказапть, что устойчивость «десоветизированного мира» находится под большим вопросом. В том смысле, что тут нарастание противоречий – неизбежных при таком высоком уровне Хаоса – идет с огромной скоростью и сдерживается лишь теми «советизированными системами, которые и подвергаются разрушению в процессе десоветизации.

А значит – вполне возможно, что еще до завершения указанного процесса наступит момент, когда этот самый мир рухнет. И вот тогда-то наступит начало нового периода истории – какой-то видоизмененной «советизации», и маятник неизбежно качнется в обратную сторону

 

По материалам anlazz

 

Источник: https://publizist.ru/