При советской власти я, внештатный корреспондент разных газет, был настоящим Абрамовичем и Дерипаской – владельцем всей своей страны.

Я приезжал в любой аул, кишлак, колхоз, в колонию строгого режима – и меня там встречали с распростертыми объятиями. Угощали от души – не только блюдами, но и всеми местными картинами, заветной информаций: это был какой-то нескончаемый захватывавший сериал, пир духа.

Меня возил по Памиру, полному дивных тайн, зав местной СЭС, с которым мы познакомились в самолете. Просто так, не для чего. Я до сих пор не могу забыть эту волшебную поездку, знакомство с великим тамошним табибом Насреддиншо Джолоевым, «лечившим все болезни кроме смерти»…

Я встревал в самые острые конфликты, защищал на страницах газет тех, кто казались мне героями, от разных говнюков. Был в самом эпицентре моей страны, был ее хозяином. Практически бессмертным.

И – не один я. В моей квартире не было дверного замка. То есть он был, но я высверлил его середку – чтобы мои друзья со всей страны, которых у меня было без числа, могли, когда я где-то на Памире, приехать и переночевать.

Вот ко мне вламывается читатель из Одессы: он, портовый экономист, привез трактат, как успешно перестроить нашу экономику. А где-то в ссылке у него – как перестроить мировую, чтобы тоже не хворала. Блистательная ночь самых воодушевленных разговоров – но увы, тогдашний Горбачев не желал слушать ничего подобного. У него была какая-то кадробоязнь: он снимал пачками тех, кто мог составить ему интеллектуальную конкуренцию.

Так были сняты: главред Комсомолки Геннадий Селезнев, главред Учительской газеты Владимир Матвеев – одушевленные той же бузой, который кипел я, прощавшие мне все мои заскоки, потому что Родину любили как и я.

Так были сняты и многие герои производства, за которых я кипел душой и носился по властным коридорам. Но горбачевские перестройщики мне отвечали: сейчас такой демократический прорыв, что критика демократических основ недопустима… Ну, прямо-таки как сегодня: любимый Путин даст всем спасть спокойно…

Сегодня таких кадров, как оставались даже при двудушном  Горбачеве, нет и в помине. И уже не я, «очарованный странник», а какие-то убогие морально паразиты стали хозяевами моей былой страны, забыв все ее чудеса и просто качая из нее свой гешефт.

Да, в той моей стране были всякие колбасные и прочие проблемы, которые я, молодой и наглый, пусть даже легкомысленно, пытался решать в своих опрометчивых статьях. Но все это ничего не значило в сравнении с тем, что я прочел когда-то в стихотворении Пастернака 1945 года – и запомнил навсегда:

Мечтателю и полуночнику

Москва милей всего на свете:

Он дома, у первоисточника

Всего, чем будет цвесть столетье.

Вот этот первоисточник мы, предав наш СССР, и потеряли. К этому страшно хочется добавить частицу «ли». Но судите сами, насколько она добавляема.

Источник: https://publizist.ru/