В 2012 году актриса Чулпан Хаматова записала видеоролик в поддержку Путина, чем спровоцировала жаркую дискуссию. Одни осуждали ее, другие говорили, что все оправдывает поддержка государством фонда Хаматовой «Подари жизнь» – помощь больным детям. По прошествии лет она заявила, что готова сняться еще в одном аналогичном ролике, если Путин построит еще одну детскую больницу.

Можно резонно заметить: взбрыкни в свое время актриса Хаматова и поддержи оппозицию  – кому стало бы лучше? Режим бы как-нибудь пережил такой удар, а вот фонд «Подари жизнь» – нет. Разумеется, одна Хаматова не скинула бы скверных властелинов (хотя личность она значимая  – иначе бы от нее не требовали публичной поддержки). Но представим на секунду: а если бы все, кто оправдывает свой конформизм «слезинкой ребенка», направили их энергию на то, чтобы сменить власть и превратить Россию в свободное от воровства и олигархов государство?

Взглянем на российскую действительность: у нас есть власть, которая ведет страну в глубокую яму. Каждый год мы думаем, что глубже уже некуда, однако – есть. Страна держится на плаву за счет торговли сырьем, при этом доходы перераспределяются в пользу кучки богатеев – и всплывают затем в далеких панамских оффшорах. На самые базовые социальные нужды денег вечно не хватает  – в итоге страдает множество людей. Зато всегда и с лихвой хватает на пропаганду.

Что делать в такой ситуации? Менять систему по известной всему миру схеме: создавать организации, протестовать, проводить реформы? Но система меняться, понятное дело, не хочет. Поэтому она прессует недовольных, запрещает нелояльные организации. Что делать тогда тем, у кого внутри горит огонь желанья менять окружающий мир, кто хочет заниматься делами важными и значимыми? Для таких ныне есть две главные формы бегства от реальности: благотворительность и просвещение.

Благотворительность  –  это когда власти открывают вам одну красивую больницу, а через год из экономии бюджета закрывают десять, сто больниц. Просвещение  – вам разрешают публичные лекции в парке Горького, зато сокращают расходы на народное образование и допускают превращение школ в рассадники насилия.

 

Но главная пагуба благотворительности даже не в этом. Наивно думать, будто люди занимаются ей сугубо из альтруистических побуждений. Это хороший способ прославиться, повысить свой социальный статус  – а то и вовсе заработать.  Так это работает во всем мире. Американский медиамагнат Тед Тернер говорил: «Чем больше добра я делаю, тем больше денег получаю». А бизнесмен Роберт Лорш даже подсчитал, что имеет до 2 долларов за каждый доллар, вложенный в благотворительность.

Но предположим, что большинство тех, кто погружается в водоворот «малых добрых дел», действует искренне. Объясняется это просто: человеческая психика устроена так, что нам надо видеть плоды своих трудов, получая тем самым моральное подкрепление.

Если заняться политической деятельностью в демократической стране, желаемого успеха можно и не добиться, но будет виден хотя бы некоторый результат. А вот в авторитарной стране никакие усилия не обещают ничего. Можно честно собрать подписи за кандидата  –  забракуют; подать уведомление о митинге по всем правилам  –  найдут основания для отказа; годами строить организацию  –  запретят. Это примерно как биться головой о стеклянную стену. С поправкой, что из-за этой стены в любой момент может прилететь кирпич.

Трансформация автократии в демократию  – долгий и непредсказуемый процесс. Это работа по формированию институтов, которая может принести какие-либо плоды лишь через десятилетия после своего начала.

Другое дело – «малые дела» .  Здесь тоже можно расшибить лоб и о родную российскую бюрократию, и об обычное людское равнодушие – но куда легче увидеть плоды своей деятельности. Вот мы собрали средства на лечение ребенка, вот издали хорошую книгу, вот облагородили какую-нибудь улицу. Это внушает уверенность в собственных силах, дает ощущение причастности. Но со временем это и формирует у людей тот тоннель реальности, в котором одна жизнь, спасенная у них на глазах, позволяет игнорировать миллионы жизней, сломанных за их спиной.

Адепты «малых добрых дел», убежденные, что именно через эти дела пролегает «путь к спасению», могут быть преисполнены великого морального пафоса. Но в действительности скорее напоминают зашуганных пленников, которые покорно дрожат в их клетке, не замечая выхода из нее.

 

Впрочем здесь можно предположить, что раз трансформация страны  –  это процесс построения общественных институтов, то творцы «малых дел» именно этим и занимаются! Создают горизонтальную систему, которая решает проблемы общества, минуя авторитарное государство. Но так ли это?

На практике мы часто видим, как люди, сделавшие себе имя на благотворительности, входят во всякие советы при Президенте или же получают гранты от столпов «грабительского режима». А то и вовсе от «Вашингтонского обкома».

По как бы случайному совпадению вскоре эти люди начинают устраивать прокремлевские митинги, озвучивать официозную пропаганду в своих интервью и лукаво рисовать ложные дихотомии «лучше Путин, чем гражданская война». Или делать ровно обратное – в пользу не лучших зарубежных сил.

Оправдание тут в том, что государство в России замыкает на себя все, поэтому благотворитель, который дружит с государством, сможет сделать гораздо больше, чем тот, кто держится от власти в стороне. Поэтому для российского благотворителя это магистральный путь: сначала он заключает сделку с дьяволом, оправдывая ее «необходимостью помочь людям». Затем втягивается – и пламенные выступления в поддержку любого режима становятся его естественной позицией.

Таким парадоксальным образом институт начинается как общественный, но следом превращается в антиобщественный.

Причем лояльность – это такое дело, где нужно резво бежать, чтобы только оставаться на месте. На каком-то уровне достаточно сказать: «Не все так однозначно», – а на каком-то уже требуется петь осанны «партии и лично». Чем выше взлетает человек, тем больше ему нужно измазаться в грязи, чтобы выглядеть своим на политическом верху. И постепенно этот макияж внедряется под кожу, производя необратимую мутацию личности.

 

Поэтому мировая история не знает случаев, когда к достойной демократии страну привели бы благотворители, книгоиздатели, озеленители дворов и прочие деятели формата «мы вне политики». Благотворительность  –  это замечательно. В уже построенном правовом государстве она может решать многие проблемы лучше самого государства. Но дом не начинают строить с крыши. Начинают с фундамента.

Поэтому если у вас есть желание что-либо изменить, занимайтесь политикой, ходите на митинги и на местные выборы (на федеральные, как на понятный всем спектакль, ходить сегодня бесполезно). Если есть средства, которые вы хотели бы пожертвовать на благое дело –  жертвуйте их сначала политическим активистам, которым доверяете.

Не связанная с политикой общественная деятельность  – роскошь, которую в полном объеме можно позволить себе, лишь когда стоишь на крепком фундаменте демократического государства. До тех пор  –  это усилия по строительству карточного домика, который одним взмахом хвоста может сломать любая привластная крыса.

Помочь конкретному человеку сейчас – или без всякой гарантии способствовать грядущим изменениям, которые уберегут множество людей,  –  это, пожалуй, одна из самых сложных этических дилемм. Это выбор между краткосрочным и долговременным, когда сердце тянет в одну сторону, а разум в другую. Но надо помнить, что недобросовестная власть перед этим выбором нас поставили искусственно – и теперь намеренно эксплуатируют наше замешательство.

 

По мотивам Михаил Пожарский

Источник: https://publizist.ru/